Те же и Скунс - Страница 48


К оглавлению

48

Он мучительно задумался, пытаясь точно вычислить, семь или восемь. Не получалось.

– Может, с работы кто заходил, – сказала Нина Жукова. – Любовь Ивановна, например. Будем с ней разговаривать, спросим… Валера, ты тушенку в рюкзак положил?..

Снегирёв уже скользил прочь, по-прежнему недосягаемый ни для чьих глаз, мимо трогательных надписей на могилах, всё дальше от единственного человечка на свете, который был ему по-настоящему дорог. И который, умненькая головка, теоретически мог догадаться. Ландыши были глупостью. Махровой с кисточками. Как и весь этот его пеший поход. И поселение у тёти Фиры, и дурацкая стычка возле парадного… Вот так, оказывается, оно в жизни и происходит. Вот так испаряется – причём начисто – всякий профессионализм, когда дело переходит на личности. Пока это касалось других, он не особенно верил. То есть не сказать даже не верил, – просто мало ли что иногда происходит с людьми, но какое отношение это имеет лично к нему? Профессионал, он и есть профессионал, а всякие там срывы на личной почве – суть очевидные следствия недостаточной подготовки… Идиот…

Выбравшись на дорожку, Снегирёв вскоре достиг дальнего от ворот края кладбищенской территории, пересек жидкую рощицу и спустился с Пулковской высоты кратчайшим путём. Всё его нынешнее пребывание в России было сплошной цепью ошибок. И сколько он их ни осознавай, новых избежать не удастся. И эти ошибки, очень даже возможно, будут стоить ему головы. Хорошо бы только не прежде, чем он доделает некоторые дела…

У самого шоссе он снял джинсы, оставшись в майке и спортивных трусах. Обмотал джинсы вокруг пояса – и побежал назад в город лёгким и мощным шагом опытного марафонца. Кроссовки, хранившие растительную пыльцу множества стран, равномерно выстукивали по залитому солнцем асфальту.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЗНАКОМСТВО

На Турбинном заводе

Валерий Александрович Жуков ещё числился в НИИ Электромаше ведущим научным сотрудником и даже иногда получал там зарплату. Она выдавалась со средним опозданием в два месяца и была вполне достаточна, чтобы одному человеку не помереть с голоду в течение двух недель. У Жукова в семействе была ещё жена Нина, шестой год сидевшая на инвалидности, и Стаська. Начальство тоже понимало, что у всех сотрудников – семьи, и уже давно не спрашивало с них никакой производственной дисциплины. Рассказывали, будто лет десять назад замдиректора по кадрам носился с идеей поставить на проходной турникеты с жетонами, словно в каком-нибудь «ящике». Теперь это воспринималось только как хохма.

Сегодня была пятница, к которой Жуков готовился тщательно и заблаговременно. Ради денег он тянул разом чуть не десяток халтур, но всё имеет предел. Надо же когда-то и «расслабить лицо»! Сегодня он собирался уйти с обеда домой, раскочегарить «Москвич» и отвезти семейство в Орехово. Соответственно, он приложил немало усилий, чтобы «разгрести» ради этого пятницу и выходные. И, как водится, всё рухнуло в один миг.

Вчера, уже часов в одиннадцать вечера, ему позвонил с Турбинного завода Рудаков, начальник лаборатории наладки. «Загляни к нам завтра часика в три, – поздоровавшись, сказал он Валерию Александровичу. – Каширин велел нам вместе с тобой подойти».

Жуков, помнится, сразу подумал, что Турбинный завод не зря назывался ещё по старой памяти «Ленинградским». От прежних времён там явно задержалось не только название. Взять хоть вот это обыкновение начальства проводить всякие совещания в пятницу вечером. Или с раннего утра в понедельник…

«А что такое, Евгений Германович?» – ещё на что-то надеясь, спросил он Рудакова. «Да тут программа твоя не работает, – ответил начлаб. – Эта, как её… ну, ещё такие красивые характеристики рисовала…» – «„Процесс“», – сквозь зубы выговорил Жуков название программы, написанной им с полгода назад по хоздоговору. Он отлично помнил и саму программу, и то, как объяснял её принципы подающим надежды рудаковским сотрудникам. Витя и Миша слушали его едва ли не с пренебрежением, всем своим видом показывая: каждый из них элементарно написал бы точно такую же и ещё лучше, вот только руки, занятые вещами более важными, никак не доходили. «А в чём там загвоздка?» – спросил Жуков, мысленно обозревая программную конструкцию в поисках возможного слабого места. «Да я толком не в курсе, – сказал Рудаков. – В общем, приезжай, разберёмся».

Жуков повесил трубку и сообщил своим женщинам, что намеченная поездка откладывается. «Ну вот!.. – вздохнула Нина. – А я уже коробки сложила!..» – «Вы не расстраивайтесь, дядя Валя, – сказала Стаська. Дядей Валей она его называла с младенчества: сперва – для экономии усилий по выговариванию, потом – по привычке. Она чмокнула опекуна в щёку: – Подумаешь, сегодня не срослось, другой раз срастётся. Вы не расстраивайтесь».

Легко сказать!.. У Жуковых не было дома компьютера, так что Валерий Александрович не мог сразу сесть и начать всяко-разно гонять злополучную программу, выискивая вероятный отказ. Мудрено ли, что он целую ночь вертелся в постели, как коленчатый вал, а утром, раньше всех явившись на службу, сразу включил машину и сунул в неё захваченную из дому дискету. Программа работала. Жуков прошёлся по меню, задавая самые невообразимые сочетания, условия и режимы. Программа работала. Он расстроился окончательно, сделав вывод, что недоучёл какие-то тонкости, выплывшие при конкретной работе, и в таком состоянии, взвинченный и почти виноватый, отправился на Турбинный завод.

И что у них эти самые тонкости вечно выявляются не сразу, а полгода спустя, наверняка накануне показа каким-нибудь важным заказчикам?..

48